Юлий Ким: «Наша привычка к несвободе – болезнь, которую надо лечить»

Юлий Ким – из тех, про кого говорят – «живой классик». С прижизненным памятником из десятков любимых всем народом песен, которые, сойдя с экрана и со сцены, давно стали незаменимыми у костров и в застолье.

Семья Юлия Черсановича, родившегося за неделю до наступления 37-го, полной мерой хлебнула репрессий. Отец – Ким Чер Сан (мама Нина Валентиновна встретила его в Хабаровске, после окончания Московского пединститута, и вскоре они переехали в Москву) в 37-м был арестован как японский шпион и в 38-м расстрелян. Нина Валентиновна сидела в лагерях, была в ссылке и вернулась в Москву только после смерти Сталина. В 21 год Ким подписал знаменитое письмо «К деятелям науки, культуры, искусства». Это и сегодня страшно актуальный документ. В нем Ким и его товарищи говорили об угрозе реставрации сталинизма, о «жестоких процессах над людьми, которые посмели отстаивать свое достоинство и внутреннюю свободу, дерзнули думать и протестовать», о лживости центральной прессы (кстати, газеты упоминаются все те же – «Известия» и «Комсомольская правда»). Диссидентство стоило Киму преподавательской работы, его имя вплоть до середины 80-х было предано забвению – зато откуда ни возьмись появился замечательный поэт-песенник Ю. Михайлов. Чего стоит одно перечисление фильмов, над которыми работал поэт: «Бумбараш», «Двенадцать стульев», «Усатый нянь», «Про Красную Шапочку», «Обыкновенное чудо», «Ярославна — королева Франции», «Пять вечеров», «Сказка странствий», «Пеппи длинный чулок», «Формула любви», «Дом, который построил Свифт»… Когда в начале перестройки имя Юлия Кима вернулось к слушателям, его песни давно распевали на просторах огромной страны.

Мы напросились на интервью к Юлию Черсановичу в связи с недавно прошедшей в Свердловском театре музкомедии премьерой его с Геннадием Гладковым шедевра, «Обыкновенного чуда».